Общее·количество·просмотров·страницы

среда, 21 февраля 2018 г.

Тайны Второй мировой войны: взгляд в закулисье

Книга, которая раскроет самые большие тайны Второй мировой войны и покажет все закулисные игры "Великих держав", которые привели к взаимной резне украинцев и поляков на Волыни.


Ниже подан отрывок из нового исторического расследования Павла Правого "Волынская резня. Правда, которая не нужна никому".

Понравится отрывок - окажите посильную финансовую помощь в издании этой очень нужной, особенно в это время и именно на русском языке, книги.

Всем, кто пожертвует от 100 грн грантируется экземпляр с автографом. Только не забудьте сообщить свои ФИО, номер телефона и склада Новой почты на ел. адрес: urtab@ukr.net

Карта Приватбанка 5168 7572 6880 5431


Просим помощи у меценатов и спонсоров. Рассмотрим возможность в качестве благодарности разместить вашу рекламу на страницах книги.
Всем, кто пожертвует от 100 грн грантируется экземпляр с автографом. Только не забудьте сообщить свои ФИО, номер телефона и склада Новой почты на ел. адрес: urtab@ukr.net

Карта Приватбанка 5168 7572 6880 5431



Мы помним, что в апреле 1943 года достиг апогея скандал с варварским расстрелом большевиками польских военнопленных. Мы помним, что его «раскрутили» нацисты с целью поссорить союзников со Сталиным. Расчет был прост: как после опубликования столь страшных фактов, Черчилль и Рузвельт смогут продолжить держать Сталина в друзьях? Ведь Польша – союзник Британии! Ведь Польша – страна, из-за гарантий безопасности и территориальной целостности которой Великобритания объявила Германии войну, и таким образом разразилась Вторая мировая! Сможет ли Черчилль предать своих союзников-поляков, «простив» Сталину злодеяние?
Как оказалось, Черчилль смог…
Я уже говорил, что реакция Сталина на Катынь и переговоры лидеров украинского и польского движений сопротивления в свете более чем возможного удара союзников с Балкан в сторону Балтики, была молниеносной и разнообразной: провокация украинско-польских столкновений, инициация тайных переговоров с Германией о сепаратном мире с обеспечением «утечки» в средства массовой информации, а также по каналам разведывательных служб. Об этом мы уже говорили.
Не говорили еще об одном аспекте. На фоне заигрываний с Гитлером, Сталин начал демонстративную подготовку к разрыву с Западом. Тут главное слово – демонстративную.
1 марта 1943 года на территории СССР под «чутким руководством» товарищей из Кремля создается «общественная организация» под красивым названием «Союз польских патриотов». В нее вошли преимущественно коммунисты и несколько других польских товарищей левых взглядов. Она была вроде бы как польская, но в руководстве ее преобладали граждане СССР польского происхождения. Главная из них – польская коммунистка, член ВКП(б) с 1941 года, будущий лауреат трех Сталинских премий Ванда Василевская.
Под стать ей и другие товарищи: польский коммунист и по совместительству советский шпион Альфред Лямпе; коммунистка и «стукачка» Юлия Бригстер, которая еще в 1939 году приняла гражданство СССР и отличилась в «советизации» Западной Украины после ее «освобождения» в 1939 году; Александр Завадский, верный сталинский холуй, которого вождь в 1952 году поставил руководить «независимой» Польской Народной республикой.  
Выглядело это все, естественно, как инициатива пани-товарища Ванды, товарищей Альфреда, Александра и других товарищей, а никак не товарищей из Кремля. Только вот странно: с 1939 по 1943 год как-то обходились без этой «общественной организации». А тут Ванду осенило. Причем осенило сразу после того, как немцами были обнаружены первые захоронения польских военнопленных в Катыни.
Чем занимался союз больших патриотов Польши? Да ничем особенным. Издавал газетки. Василевская и другие товарищи время от времени по радио выступали. О дружбе народов и совместной победе над нацизмом речи говорили.
Но это, любезный Читатель – сигнал. Сигнал Черчиллю и Рузвельту: не смейте педалировать тему Катыни! Иначе я отношения с вами разорву, этих вот манкуртов официально польскими «друзьями» СССР назначу и с Гитлером мир устрою. Василевская с Завадским как представители «народного правительства Польши» на переговорах с Гитлером любые бумажки, которые я им прикажу подписать – подпишут и на любые территориальные уступки, на которые я им прикажу пойти – пойдут.
Позже мы еще увидим подлую роль, которую сыграл «Союз польских патриотов» в истории отношений Кремля с польским правительством в эмиграции.
Но сказать, что на теме Катыни играли только Берлин и Москва никак нельзя. Польские политики тоже не прочь были погреть руки на катынских могилах. До в том, что они о страшной судьбе польских военнопленных - скажем так – подозревали давно.  Еще в октябре 1940 года Всеволод Меркулов, тогдашний первый заместитель наркома НКВД и по совместительству начальник Главного управления государственной безопасности, в присутствии Берии заявил польским офицерам, которые вели переговоры о создании польской армии:
«… мы совершили с ними огромную ошибку» (И. С. Яжборовская, А. Ю. Яблоков, B. C. Парсаданова. «Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях»).
Какую такую «ошибку» могли совершить с военнопленными верные палачи товарища Сталина, вряд кому-то надо было объяснять в 1940 году. Но даже много позже генерал Владислав Андерс в своих мемуарах лукавя, писал:
«Меня всё более грызла тревога. Со стороны советских властей — молчание или уклончивые формальные ответы. А тем временем появились страшные слухи о судьбе пропавших. Что их вывезли на северные острова за Полярным кругом, что их утопили в Белом море и т. п.
Фактом было то, что ни об одном из 15 000 пропавших пленных не было с весны 1940 года никаких известий и никого из них, буквально — ни одного, не удалось отыскать.
Только весной 1943 года открылась миру страшная тайна, мир услышал слово, от которого до сих пор веет ужасом: Катынь» (Андерс В. Без последней главы «Иностранная литература», 1990, № 11).
Наивный такой генерал: тревога его грызла. Не понимал куда делись 15 тысяч его соотечественников из советских лагерей. Он даже своего личного представителя посылал их искать по всему Союзу. Интересно было бы посмотреть, как это выглядело. Как будто Андерс не знал о знаменитой циничной фразе в беседе Сталина, с генералом Сикорским:
«Сикорский: У меня с собой список, где значится около 4 000 офицеров, вывезенных насильно и находящихся в данный момент в тюрьмах и лагерях, и даже этот список неполон, потому что содержит лишь те фамилии, которые названы по памяти. Я поручил проверить, нет ли их в Польше, с которой у нас постоянная связь. Оказалось, что там нет ни одного из них; так же, как и в лагерях военнопленных в Германии. Эти люди находятся здесь. Ни один из них не вернулся.
Сталин: Это невозможно. Они убежали.
Андерс: Куда они могли убежать?
Сталин: Ну, в Маньчжурию» (там же).
Хоть убейте, но не могу не сделать отступления. Когда я читаю вот об этой сцене, перед моими глазами предстает другой человек. Примерно такого же роста, но куда мене талантливый и умный, чем Сталин. Помните, когда Владимира Владимировича Путина спросили о судьбе подводного ракетоносного крейсера «Курск», что он ответил? «Она утонула».  Похоже, абсолютная циничность, пренебрежение человеческими жизнями и публичное хамство – отличительная черта практически всех обитателей Кремля.
Но вернемся к нашим полякам. Все они знали, и все понимали. Только делали вид. Есть такое выражение «дурака включить». Вот они и включали «режим дурня», когда заходила речь об одном очень неудобном вопросе.
А знаете, что самое смешное? Генерал Андерс в качестве своего личного представителя посылал на поиски пропавших военнопленных не абы кого, а капитана Юзефа Чапского, известного художника и в то же время русофила, двоюродного брата наркома иностранных дел СССР Чичерина.
В Википедии пишут, что Чапский сидел в советском лагере военнопленных, из которого был освобожден после подписания военного соглашения между Советским Союзом и правительством Сикорского, и «вскоре» вступил в армию генерала Андерса, которая тогда формировалась в СССР. Только не уточняется, что во время вот этого «вскоре» Чапского и нескольких других лояльных к большевикам польских офицеров возили к Берии. Там они весьма искренне вели переговоры о создании Польской Красной Армии.
А, может, и другие беседы беседовали. Например, о бескорыстно помощи разведывательным службам СССР. И документики кое-какие подписали. Чего не знаю – того не знаю – это только мое осторожное предположение. Убежден только, что искать польских офицеров Андерс должен посылать кого угодно, да только не этого человека. Понимал ли генерал? Знаю одно: дураком он точно не был.
Как по мне, так ларчик открывается очень просто. В 1941-1943 годах правительству Сикорского было не с руки раздражать Сталина требованиями сообщить что случилось с пленными. Ведь надо было заручиться его разрешением сформировать на территории СССР польскую национальную армию под командованием генерала Андерса с тем, чтобы вывести ее на Запад. Присоединение армии Андерса к воюющим с нацистами союзникам приносило колоссальные политические дивиденды. И от Сталина зависело смогут ли ее поляки создать вообще – на территории СССР
Так что не до судеб узников тогда было. Поэтому услышав от Сталина «они сбежали в Манчжурию», генерал Сикорский сделал вид, что успокоился: в Манчжурию так в Манчжурию. Если бы Сталин тогда сказал, что польские военнопленные построили из фанеры аэроплан и вылетели в Папуа Новую Гвинею, Сикорский бы не стал раздувать ноздри.
Потому и генерал Андерс назначил на поиски несчастных офицеров именно такого человека, который точно не будет их искать. Опять же это мое личное осторожное предположение, основанное на анализе фактов и логике.
Другое дело весна 1943 года. Германия проиграла – это уже ясно. Армия Андерса – уже за пределами СССР. Сикорскому теперь выгодно ослабление СССР или даже его исключение из Антигитлеровской коалиции. Надо было сделать так, чтобы «советы» ни в коем случае не пришли в Польшу, зато западные союзники – да.
И вот генерал Сикорский начинает бомбардировать Уайт-холл требованиями надлежащим образом отреагировать на чудовищное преступление большевиков. Да и, по большому счету, у него другого выхода не было: после официального доклада о Катынском расстреле он, как глава польского правительства обязан был реагировать предельно жестко.
Но Черчилль не был бы Черчиллем, если бы не отнесся к этому демаршу предельно прагматично и цинично. Ему вовсе не улыбается, чтобы Сталин действительно пошел на сепаратный мир с Гитлером, ведь тогда немецкие танковые корпуса и авиационные эскадры будут переброшены против запланированного союзниками десанта.
На встрече с главой польского правительства в эмиграции британский премьер был предельно откровенен:
«Итак, к сожалению, немецкая информация может подтвердиться. Я знаю, на что способны большевики и какими они могут быть жестокими; все это мне известно - поэтому я понимаю ваши многочисленные трудности. Я часто, очень часто разделяю вашу позицию. Но другая политика невозможна. Ибо наша обязанность — вести себя так, чтобы спасти поставленные нами главные цели и эффективно служить им» (Лондон, 15 апреля 1943 года. Фрагменты информации о беседе генерала В. Сикорского  и министра иностранных дел Е. Рачиньского с премьером Уинстоном Черчиллем и заместителем государственного секретаря Александром Кадоганом // http://www.katyn-books.ru/library/katinskaya-drama10.html).
Проще говоря, чтобы солдаты народов империи Сталина и далее своей кровью пролагали путь к победе над нацизмом, Черчилль был согласен закрыть глаза на преступления большевиков, не уступавших гитлеровцам в жестокости. Временно, конечно. Гуманизм, принципы, честность, порядочность – всем было пожертвовано ради «политики».
«У меня лишь одна цель – уничтожить Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин» [149].
В этой фразе, сказанной 21 июня 1941 года, когда английскому первому министру стало известно о предстоящем вторжении Германии в СССР, весь Черчилль. Он ведь ненавидел немцев и Гитлера так же сильно как индусов и Ганди, будучи к тому же совершеннейшим беспринципным циником, не ведавшим что такое честное слово, данное партнеру.
Сталин, узнав о решении Черчилля, вздохнул с облегчением. «Катынское дело» закончилось для него, можно сказать, легким испугом. Неприятно, но не более. А через несколько месяцев, после освобождения Смоленской области, он прикажет чекистам фальсифицировать доказательства, провести собственное «расследование» и сделать виновными в Катынской трагедии нацистов.
Интересно, что западные союзники сделали все для того, чтобы «поверить» Сталину. В октябре 1943 года уже советские «эксперты» приглашают в Катынь представителей Великобритании и США, чтобы продемонстрировать «доказательства» причастности к расстрелам немцев. Представители пили русскую водочку, закусывали осетринкой и балычком (для такого дела кремлевским товарищам ничего не было жалко) и послушно кивали головами, стараясь не замечать явных нестыковок.
Более того: в Лондоне и Вашингтоне любые сведения о Катынской трагедии, которые противоречили советской версии, подвергались жестокой цензуре. Лишь в 1952 году госпожа Катлин Мортимер-Гарриман (да-да, дочь посла США в СССР Гарримана), которая была в составе американской делегации, призналась, что писала свой отчет под диктовку советских «специалистов».
При этом все все понимали. Когда в 1946 году в Нюрнберге советские прокуроры попытались свалить вину за Катынь на немцев, американцы и англичане демонстративно торпедировали это «начинание», фактически открыто таким образом указав на настоящего виновника злодеяния. Повторю: все они знали, и все понимали. Но тогда, весной 1943 года западным союзникам СССР нужен был воюющим. Поэтому польскими интересами «пожертвовали».
А дальше было вот что. Убедившись, что британцы и американцы поляков «сдали»; что его шантаж «проходит», Сталин делает ход конем и объявляет: ах так, дорогие «союзнички»? Не желаете ссориться? Так я вообще забираю вас Польшу. И не только Польшу. И никуда вы не денетесь – это уже совершенно понятно.
25 апреля 1943 года под предлогом того, что польское правительство в Лондоне, не соглашаясь «простить» большевикам Катынский расстрел, «проводит антисоветскую пропаганду», СССР разорвал дипломатические отношения с правительством Сикорского. Вряд ли случайностью является то, что это произошло через 10 дней после того, как Черчилль дал «отлуп» главе польского правительства по вопросу привлечения СССР к ответственности за Катынь.
А 6 мая 1943 года Государственный комитет обороны СССР издал постановление № 3294 «О формировании 1-й польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко». Сделано это было не по инициативе Москвы – Боже упаси! Сталин всячески стремился где это возможно маскировать свои усы. ГКО СССР таким образом откликнулся на инициативу некоего «Союза польских патриотов» во главе с Вандой Василевской и Александром Завадским.
Теперь Вам, уважаемый Читатель, понятно для чего Иосиф Виссарионович прикармливал этих особ, не жалея для них английского кофе, американской колбасы и астраханской икорочки?
С этого момента в общем становится ясно, что Москва взяла курс на аннексию Польши. Раз появилась «национальная армия» Польши, то скоро появится и «национальное правительство». Но в Лондоне и Черчилль, и Сикорский все еще надеются на свои планы решительного удара из Югославии на север.
Кстати говоря, в мае не только польскую просоветскую дивизию начали формировать. Постановлением ГКО от 15 мая 1943 года воевавший с начала марта 1943года в составе РККА отдельный чехословацкий батальон Людвига Свободы превращался сразу в 1-ю Чехословацкую отдельную бригаду.
Интересно тут вот что: батальон Свобода формировал очень долго – целый год. Почему? Из-за проволочек и всяческих препон, чинимых из Москвы.
Потом батальон с допотопным вооружением и практически без артиллерии – только с двумя 45-мм орудиями, 18 минометами и 47 автоматами (остальное – дрянные винтовки СВТ, карабины, 40 пулеметов Дегтярева и 12 «Максимов) на 974 человека личного состава бросили под немецкие танки, и он потерял в одном только бою 22% личного состава, в том числе треть офицеров. А в конце апреля-начале мая отношение Сталин к этому подразделению вдруг резко изменилось и его развернули в бригаду, насытили танками, артиллерией и пулеметами сверх всякой нормы.
Это тоже неспроста – Иосиф Виссарионович и на Чехословакию нацелился. Тоже начал создавать «народную армию» и «народное правительство». Он бы и румынскую, и венгерскую бригады создал, да только не нужны они были: в отличие от Польши и Чехословакии они не были захвачены гитлеровцами, а были их союзниками и воевали против СССР, потому тов. Сталин мог эти страны просто оккупировать.

Комментариев нет:

Отправить комментарий